Эпоха капиталистического романтизма

Эти здания видел, наверное, каждый пермяк: пирамиды - «стекляшки» около Театра-Театра, небоскреб с «античным храмом» на крыше на ул. Пушкина, 50, дом с «гигантским глазом» на ул. Советская, 20. Наглядные примеры архитектуры периода «капиталистического романтизма» или «капрома», такие здания были построены в период с 90-х по начало 2010-х по всей стране.

По облику они ближе у «лужсковскому стилю», аляповатому, часто делающего ставку на оформлении «дорого-богато». 



ул. Пушкина, 50

Сам термин «капром» придумал питерский архитектор Даниил Веретенников, он же обозначил основные приметы: зеркальное остекление, «шляпки» на домах, изобилие декора, множество изгибов. Он считает, что такие здания — это примета времени, свобода самовыражения архитекторов и они имеют право на высказывание.  

В пермском списке зданий в духе «капрома», конечно, не только три, о которых речь шла выше. Их много и все они разные по назначению: здесь и кафе (здание бывшего ресторана «Живаго»), и жилые дома (дом с башенками по ул. Горького, 9, дом со «шляпкой» по ул. Газеты «Звезда», 27), офисные центры (с башенкой и жезлом Меркурия на перекрестке улиц Куйбышева и Екатерининской) и торговые центры (например, «Платина»). 



ул Горького,9

Хорошая и плохая архитектура

Здания «капрома» построены в попытке уйти от советского модернизма, создать нечто своё. «Если мы посмотрим на карту России, то увидим, что самый примечательный постмодернизм – в Нижнем Новгороде, он довольно красивый и изящный. В Москве не все объекты отвратительны, хотя какой-нибудь торговый центр «Наутилус» на Лубянской площади - ужасный», - говорит историк архитектуры Александр Михайлов.
 
Он называет два основных критерия хорошей архитектуры. Во-первых, ее исполнение. Во-вторых, материал, из которого она создается. «Когда мы «собираем» это все из покрытого желтеющей на первый год краской металла, из плохого качества фиброцементной или керамогранитной фасадной плитки и еще много чего, что плохо стареет, то речь идет о невзрачной архитектуре, которая через два года после строительства выглядит на 30 лет», - говорит он. 

Должны ли мы ценить «ужасное»

Должны ли мы ценить «ужасные» с архитектурной точки зрения здания? Есть два противоположных мнения. С одной стороны, это некие части облика города. «Это некий факт истории. Та <архитектура>, что была раньше, тоже иногда казалось когда-то нелепой, но это же появилось и сейчас мы смотрим на нее как на историю и не рассуждаем о том, что это нелепость», - считает директор проектной мастерской «Альфа +» Владислав Новинский. 

По его словам, в то время у заказчиков был такой вкус, так они «диктовали» свое видение объектов. «Исполнители насколько профессионально умели, настолько делали эти вещи. И возникала потом такая «нелепость»», - объяснил Новинский. 



ул. Советская, 20

С другой точки зрения, нелепые здания — это градостроительная ошибка Перми. «Проблема в том, что они никак не соотносятся с окружающей средой. Они «рвут» высотность, так как регламент установлен только по кромке улицы Сибирская и Комсомольского проспекта. Создают некий хаос и не соблюдают принципы ансамблевой застройки», - пояснил Александр Михайлов. 

Хорошая современная архитектура в историческом центре — это та, которая подчеркивает возраст старых зданий, их пластику. В Перми же таких примеров немного, например, более ли менее вписаны в ансамбль города здания, построенные  по проектам М. Футлика. 

Зато в избытке архитектуры, несоразмерной старине. В качестве примера Александр Михайлов приводит здание на ул. Осинская, 8, построенное по проекту В. Щипалкина  «поверх» модернового старинного особняка по ул. Советская, 70. 

«Мы видим, что старинный дом искажен, поскольку Щипалкин поменял пластику, добавил вазоны, которых не было исторически. Тут они нужны, скорее всего, чтобы скрыть светильники или камеры. Это, все-таки, вандализм. Капиталистический романтизм, в котором нет ничего романтического», - говорит Александр Михайлов.

Нужно ли делать работу над ошибками

Нелепую архитектуру 90-х можно ценить и находить в ней что-то прекрасное, но тогда градостроительные ошибки не будут исправлены. «Мы смотрим на Пермь и город не «собирается» воедино. Этот архитектурный хаос и месиво мы не смогли урегулировать, так как здесь вот так поработали архитекторы», - говорит Александр Михайлов. 

Яркий пример — угол  улиц Куйбышева и Екатерининская и пространство до ул. Ленина, где нет ощущения связанного воедино пространства: здания «Колизея», «Алмаза» и офисного центра на ул. Екатерининская, 114 с башенкой, которую венчает жезл Меркурия, не соотносятся друг с другом. 





Перми с этим «капромом» жить, в то время как Москва, скорее всего, его «переварит». «Торговый центр «Наутилус» стоит среди сталинской и дореволюционной застройки и его снесут, он не будет признан памятником архитектуры. Дом «Яйцо», может быть, останется», - считает Александр Михайлов.

Поколение, приходящее на смену, спокойнее относится к тому, что сделано до него, к опыту ошибок. Отсюда и рождается капиталистический романтизм. «Они говорят: «Мы с этим выросли, в этом есть свое обаяние, своя эстетика, поэтому почему бы нет». Но надо сказать:  «Все таки нет. Это дурновкусие, которое нам вряд ли нужно, чтоб мы могли нормально и спокойно жить. Зачем нам тащить с собой в будущее дурновкусие, которое имеет под собой такую низкую ценность», - говорит Александр Михайлов.