Историки поддержали перенос могилы «проклятой дочери» в Перми

Проект переноса могилы «проклятой дочери» в Перми успешно прошел историко-культурную экспертизу. Надгробие Таисии Девеллий (1800-1807) переносится ближе к «Церкви Успения Пресвятой Богородицы» и могиле  майора Н.А. Теплова на Егошихинском кладбище. Надгробие Таисии Девеллий представляет собой оригинальное произведение русской мемориальной пластики в стилистике классицизма. Предположительно, символы, изображённые на плите, были взяты из справочника. 

На надгробии Таисии Девеллий изображена «адамова голова», вписанная в своеобразную раму – змею, кусающую себя за хвост. Надгробие описывалось в художественных произведениях А.П. Гайдара, М.А. Осоргина, А.Д. Крашенинникова, многочисленных газетных публикациях. Неверное истолкование символов вечности и спасения как символов греха, смерти и опасности привело к появлению рассказов и легенд о «Могиле проклятой дочери». 





Отец маленькой Таисии Александр Иванович  Девеллий на самом деле был просвещенным пермским чиновником на рубеже XVIII–XIX вв., а дед Жан-Луи Девельи – известный французский художник на русской службе, стоявший у истоков Академии художеств.

Еще в середине XX в. плита была перенесена в Пермский краеведческий музей. Сейчас надгробие возвращено на свое историческое место, у южной стены Успенской церкви.  При возвращении плиты обратно из музея на Егошихинское кладбище был допущен ряд ошибок. Во-первых, плита была положена не на свое место,  далеко от дорожки, ведущей к паперти Успенской церкви. Во-вторых, на новом месте первоначально был возведен целый мемориал: чугунная оградка, внутри которой устроен бетонный подиум, на который и помещена, словно экспонат, могильная плита. Бессмысленность и неуместность такого решения были особенно заметны после дождя, когда в более низкой центральной части барельефа скапливалась вода, превращая надгробие в лужу.




Первоначально же плита укладывалась непосредственно на землю, и дождевые воды стекали в землю через глазницы черепа и провал носа, оставляя внутреннюю поверхность памятника сухой. Отверстия, из которых складывался художественный образ, служили еще и дренажными отверстиями. Можно догадаться, что сквозь них неизбежно пробивалась трава, словно подчеркивая всепобеждающую силу жизни.