Пермский край глазами зарубежных гостей

Народная дипломатия, практически. Пока политики решают глобальные задачи по переделу сфер влияния, мы, маленькие люди, спокойно и без суеты налаживаем связи, чтоб не только из телевизора узнавать что-то о реальной жизни.

Я, на правах принимающей стороны, как мог, показал гостям Прикамье. Мы были в Чердыни, Кунгуре, Краснокамске, Перми. Хохловка, также, традиционно вошла в наш «трип-лист». Меня спрашивают: «Ну и как им тут?» Отвечаю: по-разному.

Начнем с Эрхана. Пока россияне штурмуют турецкие берега, ежедневно в теплое время года тысячами высаживаясь из чартерных «боингов» и «эйрбасов» этот 55-летний представитель южной страны мечтает снова и снова возвращаться в Россию. Эрхан не говорит по-русски, но ему здесь нравится все. Добавлю, что приезжал он попутно и к своим друзьям, турецким инженерам-строителям, возводящим в Перми торговые центры. Эрхан порой так и пишет на своей странице: «Аааааа! Устал работать! Хочу снова к вам в Россию». Подобная реакция воспринимается многими моими знакомыми, мягко говоря, неадекватной. Случай нетипичный и не слишком информативный для выводов.

Малгожата – особый случай. Ей 68, она побывала в более чем 40 странах (в некоторых и не по разу) и, судя по всему, останавливаться на достигнутом не собирается. После нашей российско-польско-американской встречи в Перми, она села в поезд и уехала на Байкал. Малго свободно говорит на 5 языках, включая русский. Она со смехом рассказывает мне, что её тут спрашивают о пенсии в Польше. «Откуда мне знать про какие-то коэффициенты? Я как работала, так и продолжаю». Малгожата - редактор в книжном издательстве, в Варшаве. Спрашивать, понравилась ли ей Россия (равно как Испания, США, Индия) , было бессмысленно.

Джейсон и Малгожата.

Джейсон впервые оказался так далеко от родного Финикса (Аризона). Бывал, конечно, в европейских странах, но чтоб в Россию… Родственники сильно переживали, я читал их тревожные напутствия в фэйсбуке. Американец провел три дня в Москве и был в восторге от увиденного. Я подумал, что после московской роскоши пермская глубинка будет выглядеть не столь привлекательно для гостя. Но Джейсону понравилось все: ландшафты, церкви, русская кухня (особенно запомнились блины (bleenee) с начинкой, потому что два подряд ему никак не удавалось съесть). В пустынной Аризоне есть, конечно, Гранд Каньон, но нет такого обилия лесов и полей. «Люди здесь, -сказал Джейсон, - очень приветливы и дружелюбны». Он очень вежливый человек. Хотя американец выучил лишь несколько русских слов, зато «спасибо» он говорил практически без акцента.
Запомнился один случай. Известно, что старые церкви особенно любимы зарубежными туристами. Есть в православных храмах и иконах нечто, чего нет в других направлениях христианства. Тем и живем. Повсюду нам были рады, нигде не чинили препятствий. Но на дверях одной церкви вдруг вижу лист бумаги: «Фото и видеосъемка разрешена с благословления настоятеля». Ну, мы же люди законопослушные, тайком, от пояса снимки делать не будем (хотя и могли бы, оптика позволяет), подошли к батюшке: «можно ль получить от вас высочайшего, так сказать, одобрения. Гости издалека приехали, очень были бы рады запечатлеть для воспоминаний и все такое…» На что был получен ответ: «Нет. Не одобряю. Вон там буклетики купите, - показывая на церковную лавку, сказал священник, - там много хороших фотографий».

И ушел. Гости мои улыбнулись, пожали плечами, и пошли осматривать иные пермские достопримечательности, коих и без того не мало. А мне хочется лишь сказать: «Святой отец, Вам бы маркетологом работать, есть у Вас Божий дар в этой сфере. А Христос, знаете ли, изгонял торговцев из Храма. Боюсь, не одобрил бы он вашу идею».

Так вот, моему американскому другу понравилось в России в целом и в Перми, в частности, все. Кроме погоды. Из трех дней, проведенных им в Прикамье, два были отмечены серым небом и приличными осадками. Но, работа Небесной канцелярии не подотчетна местным жителям.
Мне было интересно увидеть реакцию гостей на некоторые наши скандальные арт -объекты и я повел их к пресловутой букве «П». Творение отторжения не вызвало. Сделали снимки, обошли со всех сторон, оригинально, говорят, действительно табуретка. Только гигантская. Зато комментарии зарубежных коллег на их выложенные снимки разошлись в оценках, можно было встретить слова “kitch” и “strange construction “.

Наиболее искренним и честным оказался мой австрийский друг. Вольфганг провел в нашем крае больше недели. 

Достаточно чтобы понаблюдать и сделать выводы. « У вас много всего интересного. - Cказал он в аэропорту перед отлетом. - Природа, архитектура…» «А, ты намекаешь, что у нас плохие дороги?» - пытался я уловить ход его мыслей. «Ерунда. Много мест, где дороги плохие. У вас слишком много пьют. Ты же знаешь, я сам люблю пиво, но когда идут мамы с колясками, с бутылкой и сигаретой, когда пьют водку прямо на скамейке. А помнишь ту пьяную, в церкви, которая денег просила?». Я понял, что для австрийца это был культурный шок. А еще Вольфганг был удивлен количеством аварий на дорогах. «Наверное, ваших водителей учат плохие инструкторы», - предположил он. – глядя на столкнувшиеся средь бела дня на ровной дороге иномарки.

Оставлю, пожалуй, все вышесказанное без своих комментариев. Я просто боюсь, что моя оценка некоторых сторон нашей действительности может быть еще радикальнее и критичнее.